Одинокая женщина и кошачьи нежности

Больше всего на свете Лариса Арнольдовна не любила срыва планов, беспорядка и соседа — сантехника Алексея Степановича…

В тот день искусствовед Лариса Арнольдовна возвращалась с выставки — нарядная, в алом необъятном пальто, вся под впечатлением от искусства.
Выйдя из лифта, она увидела, как сосед — как всегда, в кепке и рабочем комбинезоне — кормит сосисками грязного чёрного кота.

— Что это такое?! — грозно спросила Лариса вместо приветствия.
— Да котяра бездомный, — добродушно ответил Алексей.

— В подъезде объявился. Решил подкормить его.
— Так, прошу вас, уберите ЭТО немедленно. Грязь и мерзость!
— Да вы гляньте, какой холёный под грязью. Недавно потерялся, явно! Или выбросили. Ну, чуть запылился…
— Это антисанитария! Он же с помойки! Значит так. Звоню в домоуправление, пусть разбираются.
— Они разберутся! На живодёрку!
— Не давите на жалость! Я тоже люблю животных. Но здоровье дороже.

Достала телефон, набрала номер, вызывающе глядя на соседа. Тот исподлобья наблюдал.

— Жестокая ты женщина, Лариса Арнольдовна. Иди… к своим картинам, — схватил кота и понёс в квартиру. Громко хлопнула дверь. Лариса убрала телефон. «Прекрасно! Чувствую себя последней сволочью!» — пробормотала она и поплелась в квартиру. Пока Лариса с остервенением мыла руки, Алексей заглядывал под шкаф, куда спрятался кот. «Да… Я хотел собаку. Слышь, котяра! Буду звать тебя Полкан. Понял?» Кот неожиданно замурлыкал.

Прошло две недели. Лариса сидела вечером дома перед компьютером и печатала доклад, прихлебывая кофе. Из динамиков лился Чайковский. На лестнице послышался шум. В дверь позвонили. На пороге стоял врач «скорой». Повеяло недобрым.

— Здравствуйте! Я по поводу вашего соседа, Комарова Алексея Степановича… Знаете его? — медик говорил быстро. Женщина растерянно кивнула.

— Сердечный приступ, увозим в больницу. Дверь захлопнули, а кот выбежал. Присмотрите?
У квартиры соседа бегал пушистый чёрный кот и громко мяукал.

«Тот самый подкидыш… Ничего себе!»
Лариса вспомнила грязного зверька у мятой газеты. «Ну, договорились», — и врач побежал вниз. Лариса вышла, посмотрела на кота и вернулась в квартиру. Прошла в гостиную, дрожащими руками налила коньяка, выпила и, сделав громче Чайковского. Села за компьютер. «От них всё равно одна грязь, я не могу, пусть сами разбираются», — бормотала она, барабаня по клавишам. Из динамиков гремели литавры.
Утром Лариса взглянула на квартиру соседа — кот спокойно сидел на коврике, ожидая хозяина. Женщина, постояв, скрылась за дверью и вернулась с сосисками и газетой. Положила возле кота. Тот подошёл, понюхал и набросился на еду. Лариса неожиданно для себя обрадовалась. Но тут же рассердилась: «Что это я? Надо позвонить домоуправу».

Прошёл ещё день. Кот упорно ждал хозяина. Лариса почему-то никому не звонила, а продолжала его подкармливать — колбасой, а потом кормом из пакетиков. Вечером её ждал удар. Она собиралась в театр, но перед выходом позвонила подруга и сообщила, что, во-первых, театр отменяется, так как приехал её муж. А во-вторых, руководство отменило выступление Ларисы на симпозиуме в Лондоне…
В окно стучались тьма и дождь. Лариса, в халате, с разобранной причёской, заваривала кофе под грохочущую арию из «Аиды». Поставила в электродуховку противень с полуфабрикатной лазаньей, прошла в комнату и устроилась перед телевизором — с кофе и пирожными. Жизнь стала казаться не такой уж скверной.

Внезапно погас свет, в квартире повисла тишина.
Слышался меланхоличный шум дождя. Лариса выглянула в окно: в соседних домах тоже было темно. Она нашла свечу и спички. Некоторое время Лариса сидела, глядя на пламя. Потом вскочила, выбежала из квартиры и вернулась с котом. Пушистый зверёк вырвался и укрылся под шкафом. Женщина неуклюже села рядом, на пол, и вдруг всхлипнула: «Правильно делаешь! Я тоже хочу под шкаф. Никого не видеть. Как они мне все надоели! Котя, слышишь?» Ответа не последовало. «Скажешь, совсем тётка ку-ку? Нет… Просто несчастная.

Хороший кот, красавец стал. Хозяин у тебя есть, заботится о тебе. А обо мне — никто. Никому я не нужна. Старая дура с картинами. Я светильник в коридоре не выключаю. Придёшь домой, а там свет, будто кто ждёт меня… Тебе хоть пожалуюсь. Мне и готовить для себя скучно. Хочется для кого-то. Ой! Я тебя угощу сейчас…» Женщина ринулась в кухню, чуть не сбив напольную вазу. Достала из остывшей духовки противень с лазаньей, вернулась в комнату и села на пол. Кот, привлечённый запахом мяса, выполз из-под шкафа. Понюхал угощение и начал уплетать. Лариса стащила с кресла подушку, плед и стала укладываться на полу. Бормотала: «Не получается, и бог с ним». Посмотрела на жующего кота, тлеющую свечу и заснула.

Через день Лариса Арнольдовна сидела в больнице у постели Алексея Степановича.
Тот уплетал пирожки из большого бумажного пакета.
– Язык проглотить можно! — восхищался сосед.
Женщина смутилась: «Ерунда, я лучше могу… Ватрушки, кулебяки…»
— И спасибо, что кота приютили!
— Так получилось, — смешалась она. — И вы знаете, он такой воспитанный! Интеллигентный! Ещё… Извините меня за тот инцидент, помните, насчёт антисанитарии.
— Я тоже нахамил.
— Ерунда. Так вот. Была неправа и готова исправиться. Давайте я возьму кота. Насовсем.

— А вы говорили, от животных грязь!
– Не так уж и много. Радости больше. Алексей Степанович, отдайте Полкана!
— Не могу, я к нему привык.
— Отдайте кота старой одинокой женщине!
— Это кому?!
— Да мне, мне!
— Вы молодая и красивая. Когда не сердитесь.
Лариса опустила глаза. Алексей воодушевился:
— Давайте мы к вам с Полканом будем приходить и есть ваши шикарные пирожки.
— Ну уж прямо шикарные…
— И гулять вместе в парке. Я поводок сделаю.
— Проще купить, — рассудила женщина.
— Замётано!” – засмеялся сосед.
Лариса тоже. Внезапно Алексей побледнел и схватился за сердце.
— Позовите… — и осекся, сползая по подушке.

Спустя два часа Лариса бродила взад-вперёд мимо двери с надписью«Операционная». Наконец вышла медсестра:
— Вам же сказали — поезжайте домой. Мы позвоним… в любом случае.

Лариса смотрела в сторону, в глазах стояли слёзы.

Стояла сухая поздняя осень, ноябрь выдался на славу. Из динамиков городского парка лилась ария из итальянской оперы. По тропинке, заваленной опавшими листьями, крался чёрный пушистый кот. Он всё ближе подползал к большой вороне, нагло разгуливавшей по дорожке. Наконец, резко прыгнул. Но вредная птица улетела, обидно каркая и хлопая крыльями. Пушистый остался ни с чем. Женский голос позвал: — Полкан!
Кот обернулся и побежал на зов. Высокая крупная женщина в необъятном алом пальто подняла забияку на руки, укоризненно качая головой, а маленький сухопарый мужчина в кепке начал заботливо стряхивать с чёрной шёрстки травинки, потом, смеясь, забрал его на плечо. Кот довольно жмурился. Пара неторопливо удалялась вглубь осеннего парка, а из динамиков всё лилась и лилась сладкоголосая итальянская опера.

© Исабель

Источник ➝

Саночки (Акулы из стали)

А как у вас обстоят дела с ловкостью рук? Ну не в том смысле, можете ли вы украсть часы или незаметно вытащить бумажник, а в том -  умеете ли вы что-нибудь делать руками. Что-нибудь этакое. Я ужас как уважаю рукастых людей, вообще любых. Строгаешь красивые табуретки, чинишь автомобили, жонглируешь булавами с огнём или рисуешь картину - велкам ко мне в список уважаемых личностей! Сам-то я не то чтобы жопорукий - стандартный набор: забить гвоздь-отремонтировать кран-переустановить виндоус -  освоен мной на 146 и даже больше процентов, но вот чтобы что-нибудь особенное - это не ко мне.

     А Борисыч вот мог. Несмотря на свое интеллигентное происхождение из Питера, рукастый был воин. Хотя, думаю я, что что-то он скрывал про свои корни. Ну разве может у питерского интеллигента на антресолях потеряться на три года ящик сгущёнки? А у Борисыча и такой случай был. А тут - приспичило ему пойти на охоту.

      Времена тогда тяжёлые были, и за мясо у нас полагались американские куриные окорочка, и то в основном по праздникам. И водился в экипаже один заядлый охотник - комсомолец по имени Олег. Сам он был из местных, то есть родился и вырос в Западной Лице, оттуда поступил в училище и туда же вернулся служить, а чем ещё вот вы бы занимались в "городе" с населением 10 тыс. человек и одним ДОФом в радиусе ста километров? Не, ну понятно, что водку бы пили, ну а в остальное время? Вот поэтому у нас много было рыбаков, охотников и прочих собирателей золотого корня.  

     Олег как раз купил себе новый карабин, не то Сайгу, не то Тигра, точно уже не помню, и собирался выходить на полевые его испытания. Ну и Борисыч напросился пойти с ним, помогать там чистить ружьё, подавать боеприпасы и, за это войти в долю на убитую добычу. Конечно, сказал Олег, вдвоём-то веселее животных убивать!

      Как и любое благое начинание это происходило зимой. Мы стояли на рубке, курили и смотрели на белые клубы тумана, которые стелились по воде залива. Братишка - Гольфстрим, он же, как и подводники, не любил зиму и всячески с нею боролся. Залив, например, никогда у нас не замерзал, а  когда морозы были особенно крепки, он дымился. Доходило до того, что иногда, стоя на рубке, можно было на секунду отключить мозг и представить, что стоишь ты не на атомной подводной лодке, а на огромном дирижабле, который своим чёрным пузом плывёт по белой, плотной шапке облаков и везёт тебя куда-нибудь в место, где все твои мечты наконец-то обретут форму, цвет, вкус и запах. Но это если не смотреть в сторону берега. Гольфстрим, конечно, старался и посылал свою туманную армию и на берег, но всё, что ему удавалось - это на несколько метров от берега делать из плотной снежной шапки ноздреватую пемзу.

 - Слушай, - возбуждённо спрашивал Борисыч Олега, - а сколько патронов у нас? Хватит?
- Да штук пять у меня есть, хватит, конечно.
- А чего так мало-то? А вдруг там добычи будет: во!
- Они же денег стоят, Борисыч, хватит нам и пяти, я тебе говорю!
- Не, не, не. Пять - это вообще ни о чём! Штук десять-пятнадцать точно надо брать, чувствую!
- Зачем, Борисыч?
- Да ты ничего не понимаешь своим мозгом замполитским! Вот смотри: пару рябчиков, олень и гусь какой-нибудь! Вот тебе и все патроны! А если ещё олень?
- Здесь не водятся рябчики, Борисыч.
- Хорошо, три оленя!
Олег захихикал:
- Эдик, успокой его!

- Как? Нашёл тут фенозепам себе! Это же Борисыч, его и паровым катком не остановишь!
- Борисыч, ну смотри, - нашёл аргумент Олег, - если мы столько наубиваем всех, то мы это даже как тащить-то будем? Нам же не одну сотню километров шпилить!
- Да, млять, что за детский сад, Олег! Надо же иметь специальные санки для этого! Как ты вообще таким неподготовленным к процессу подходишь!!! Никакого системного подхода и планирования!
- Да всю жизнь так подхожу! Нет у меня санок - отстань!

Борисыч на секунду задумался.
- Будут у нас санки, Олег. Будут.
- Звери сами в них прыгать будут! - орал он, уже спускаясь в рубочный люк.
- Как на дирижабле, да? - сказал Олег мне и показал в сторону залива.
- Ну. Как раз пять минут назад об этом подумал.

У нас обычно помощником дежурного по кораблю стоял кто-то из старшин команд. Практически все они были у нас старшими мичманами, не одну пятилетку отсидевшими "на железе", и доверием пользовались в достаточном количестве, чтобы поручать им охрану ПЛ с 2 до 6 ночи. Но в исключительных случаях помощниками ставили и офицеров.

- Завтра помощником со мной заступаешь! - довёл до меня Борисыч.
- А что за на?
- Важное дело! Я со старпомом договорился!
Оооооо, думаю я себе,  окок, хоть высплюсь от души.
- Но стоять будешь ты все сутки! У меня важное дело! - обломал Борисыч мою сладкую мечту на взлёте.
- Борисыч, да что за на?
- Годковщина, брат, не взыщи уж!

 Заступили. Сел я, унылый, в центральном посту, и тут началось. Матросы-трюмные потащили на верх... всё. Я с удивлением смотрел, как трое этих муравьишек прут доски, пластик, железо, тряпки, кувалды, зубила, пилы и ещё всякое, по мелочи.
Потом в центральный ввалился упакованный в водолазное бельё, ватник, шапку и перчатки Борисыч.

- Если что, я на пирсе! Служи по уставу, завоюешь честь и славу! Меня не беспокоить!
- А если атомная война?
- Похрен! Сам воюй, взрослый уже!

На пирсе Борисыч начал Творить. Он пилил, строгал, забивал, гнул, сверлил, закручивал, подгонял, вставлял, отрезал, наращивал, развальцовывал и даже резал. Потом он смотрел, что у него получилось, спихивал это в залив и начинал заново. Залюбуешься просто, доложу я вам! Огонь, вода и чужая работа: ну вы меня понимаете.

 - Эдииик, - жалобно пропищал Борисыч в Лиственницу через пару часов, - вынеси чаю-то хоть!

На улице уже начало смеркаться. На пирсах и вдоль приливной черты берега включили прожектора, и плотный белый туман стал ещё загадочнее, мало того что он клубился и  как будто жил, он ещё начал блестеть. "Мать моя женщина, красота-то какая!", - подумал я, поднявшись на рубку с горячим чаем в кружке типа "привет губам". Ну точно сейчас приплывём куда-нибудь, если чудовища не сожрут, потому как в таком тумане ну явно они должны водиться!

- Эмля! - заорал Борисыч с пирса.- Чо ты там торчишь как хрен на свадьбе?! Неси чай, пока не остыл!!! Если вы не видели, как выглядят суровые подводники, когда вокруг мороз и влажность, то вы не поймёте того умильного выражения лица, которое было на мне, когда я подавал Борисычу чай. Так-то он выглядел сурово, я уже писал. Борец, с гориллообразной фигурой, сломанными ушами и отсутствием волос на затылке и боках головы, а ещё у него была фикса железная. Но тут: белый пушистый иней на бровях, в носу и на щетине делал из него такого няшечку (хотя слво такое нам тогда было неизвестно).

- Чо ты лыбишься? Кружки нормальной не было? - спросила меня няшечка.
- Нормальная кружка! Должен же я тебе отомстить как-то!
- Плюнул туда ещё, небось?
- А как же!
- Ну. Как тебе?

 Борисыч спрашивал про санки, модель номер четыре которых стояла у его ног. Санки были, конечно, что надо санки! Не то, что олень, я и сам бы лёг на них умирать! К загнутым носам широких алюминиевых полозьев крепилась хитрая система ремней и стяжек на грудь и плечи, само тело санок крепилось на полозья металлическими стоечками и было собрано из плотно подогнанных досок и обшито пластиком (чтоб кровь легче отмывать, сказал Борисыч), а ещё имело низенький бортик с системой крепления туши.

- Да ты опасен, чорт! - только и смог я выдавить из себя. - Я теперь опасаюсь, что живу с тобой в соседнем подъезде! А чо они такого размера-то? Слона завалить планируешь?
- А какого размера олени?
- Ну вот такого, - развёл я руки в стороны.
- Не, ты чё! Они же здоровые, как лоси!
- Борисыч! Это лоси здоровые ,как лоси! А олени, они размером с оленей!
- Ты ничего не понимаешь! Двух положим или трёх влёгкую! Тебе тоже, может, кусок оленятины подгоню, если будешь себя хорошо вести и слушаться старших!
- Всегда же так делаю!
- Ну тогда считай, что мясо в кармане у тебя!

Ушли они на охоту на три дня и вернулись с тем же количеством патронов, что и уходили. - Млять, одного паука встретили за все эти тыщщу километров!!! - горевал потом Борисыч. - Похихикал он с нас, стрельнул сигаретку и убежал!
- Он-то вас и сдал оленям, мля буду! - резюмировал Антоныч. - Надо было валить! Хоть бы санки зря не таскали с собой!
- Ай ну вас! - отмахивался Борисыч, - вам лишь бы поржать!

Но зато Олег сказал, что Борисыч вёл себя на охоте достойно: не ныл, не просился домой и не пил сверх нормы. Не то что старпом по БУ, который через пару-тройку сотен километров сел на снег и попросил "Олег, пожалуйста, только давай не будем никого убивать!". А на санках потом матросы с сопок катались и Борисыча благодарили: хоть какое-то развлечение в короткую воcьмимесячную зиму без солнца, женщин и перспектив. Ну, конечно, самые достойные из них, которым саночки выдавались в качестве поощрения за какой-нибудь локальный повод. И не иначе.

Автор: Legal Alien

Популярное в

))}
Loading...
наверх